ads

Saturday, May 12, 2012

Поход под парусом

Или путешествие из Днепропетровска в Одессу и частично обратно на яхте.


Пролог

Море с детства не любил, даже местами ненавидел: видимо, травма какая-то была, уже давно улетучившаяся из памяти, что даже гипнозом не достать. А может быть и потому, что не видел в нем ничего интересного. Да, скорее всего, и то, и другое вместе.

И вот, как это обычно случается, неожиданно поглотила меня тема парусников XVIII века. Уж там-то все по классике — чем больше исследуешь, тем больше неисследованного находишь. А так как корабли и море вещи, строго говоря, близкие друг другу, то постепенно «морская болезнь» была побеждена. Вообще, я думаю, что примерно так можно многие болячки полечить. Ну или, на худой конец, прекрасно провести время.

А меж тем паруса затягивали. Прочитал десяток книг, разобрал весь отрезок истории мореходства от древнегреков до Синопского сражения, изучил теорию и наваял диффурную часть собственного симулятора. Нечто подобное в свое время было и с самолетами. И как и тогда, до меня наконец-то дошло, что пора пробовать в живую, то есть плыть.

Начало

Благодаря чудовищно удачному стечению обстоятельств и драматически случайной комбинации бифуркационных переходов, я обнаружил себя едущим в Днепропетровск, где уже ждала яхта, на которой мне и еще шести парням предстоит, как я тогда себе это рисовал, вкалывать юнгами на марса-рее. Но действительность оказалась даже более великолепной, чем я надеялся. Помимо того, что мы отлично отдохнули, я утолил свой интерес и поставил в голове очередную проклятую галочку, на сей раз напротив строки «походил под парусом». Впрочем, за 10 дней нашего путешествия случилось множество разных запоминающихся случаев, так что отпуск непременно удался.

А пока я стоял и смотрел на яхту.


Не, ну она правда была меньше, чем я думал. Это потом, день на пятый, когда мы драили палубу, она казалась огромной. А сейчас — так, лодочка. «Таврия». Капитан пригласил знакомиться с судном. По понтонам перешли на борт, предварительно разувшись. Хоть убей, не могу понять, как здесь могут устроиться на ночлег семь человек. Не так, чтобы свернуться калачиком и кемарить на табуретке, а чтобы лежа, сладко посапывая. И опять-таки, буквально через сутки, я испытал и наслаждение комфортного сна, и услышал мелодичных храп кого-то из команды.

Забегая вперед, могу смело заявить, что «Таврия» продолжала удивлять все путешествие, и настолько впечатлила, что я не пожалел время нарисовать ее портрет. Ну, в силу сжатых сроков, а также пользуясь не инженерно точным материалом (личные зарисовки и подсказки капитана), получилось несколько условно. Но тем не менее...


Можно сравнить с колумбовой Ниньей (http://www.teall.info/2010/12/нинья.html), чтобы понять насколько роскошно мы ездили всемером (на Нинье-то экипаж был человек 20, не меньше). Надеюсь, позже будет время перерисовать ее более качественно, а в идеале в 3D.

Кстати, вот сейчас пойдут всякие картинки, фотки и т.д... Чтобы посмотреть их, что называется, в полный рост, лучше открыть картинку в новой вкладке/окне, а не кликать на нее так она масштабируется по размеру экрана. Я потом отдельно займусь этими ребятами из гугла, которые придумали это извращение. Не за тем, мол, я каждую выбленку вырисовывал, чтоб теперь ее в таком масштабе не разглядеть было!

Рядом с «Таврией» стояла моторная яхта, она видна на фотке. Стоимость ее где-то 2 млн штатовских денег. Казалось бы, зачем об этом упоминать? Однако, кто знает, тот сразу вспомнит; ибо не все доступно описанию, и некоторые эпизоды нашего странствия я буду упускать.

Ну вот что в яхте сразу впечатлило, моментально, — это мачта.


Где-то 16 метров от топа до ватерлинии судна. И это при длине яхты 12.70 метра и ширине 3.75. Потом, кстати, понял, что это за горизонтальный «рангоут» такой. Вначале-то было странно, зачем на яхте реи. Она же яхта. Оказалось, что это никакие не реи, а краспицы — распорки для более эффективной работы вант, чтоб мачта стояла прочно.

Смотрю на первые фотографии — ведь по ним сразу видно, на что я в первую очередь обратил внимание. Итак:




Ну ладно. Значит, как оно там было... Погрузились на борт. Я, пользуясь случаем, и нагло как бы невзначай положил свой рюкзак в правую кормовую каюту, — уж до того она показалась мне уютной. По свершившемуся факту прошу простить меня за эту грубость, сил не было сдержаться.

Кстати, там на фотке вверху запечатлена солнечная батарея, а рядом иллюминатор. А вовсе не полотенце и весы, как подумала Олеська.

Внутреннее устройство (тоже довольно все условно и местами может быть неточно):


1) Кормовой трюм, 2) Левый кормовой топливный бак, 3) Каюта капитана, 4) Правая кормовая каюта (там где я и обитал), 5) Правый кормовой топливный бак, 6) Моторный отсек, 7) Вход в кают-компанию, 8) газовая плита, 9) штурманское кресло, 10) штурманский столик с картами, ноутбуком, рядом находится панель управления электрическими системами лодки, освещением, огнями, насосами и т.д., 11) Столик-холодильник, ограждающий камбуз от каюты, 12) мойка, 13) сундук для снеди, 14) левый диван каюты, 15) столик (показан в разложенном виде), 16) правый диван каюты, 17) усиление палубы в месте установки мачты (не помню, как по-научному называется), 18) Гальюн, 19) Носовая каюта, 20) Носовой трюм, а над ним бак для чистой воды, 21) всякие полочки и шкафчики, показаны полупрозрачным.

На диванчиках в кают-компании ночевали Дима и Саша, а в носовой каюте два Лехи и Никита.

После того, как мы — с перепугу взявшие с собой по рюкзаку всяких шмоток — разложили вещи и провиант по полкам и диванам, передвигаться внутри стало проблематично, поэтому любое собрание, как правило, проходило на палубе над кормовыми каютами.

Вот, собственно, кадры из моей каюты и внешний вид иллюминатора с палубы:



Так как приехали в яхт-клуб мы уже вечером, пока туда-сюда, пока за знакомство, пока... Кстати! Наш капитан Кирилл.


Встретил нас на байке, когда мы стояли в условленной точке в Днепропетровске. Сразу стало понятно, что не утонем. Характер у Кирилла оказался, как говорится, что надо: спокойный и доброжелательный; а в момент, когда необходимо было действовать быстро, интонации его голоса приобретали такой оттенок, что команды попадали напрямую в мозжечок. И родился тоже в конце апреля.

Нулевой день благополучно завершился. Все заснули в предвкушении завтрашнего отплытия. Что снилось не помню, сказалась усталость после дороги, — выезжали из Тулы, общей точки сбора, в 5 утра.

День первый (29 апреля)

Вышли вниз по течению (по-моему, это была Самара) в место ее впадения в Днепр. Ветер — штиль, работает дизель. Тузик идет за кормой на буксире, в нем уложены наши ботинки. Тузик — надувной. Кирилл полез в него, когда наша скорость была 3 узла, один из спонсор-поплавков был немного спущен, лодка покачалась-покачалась и перевернулась. Подвел тузик, в общем. Дело было недалеко от крошечного островка, который местные называют Чунга-Чанга.

Вместе с Кириллом и нашими тапками в реку выпал особо ценный груз. Не, ну что тут говорить, я остался крайне недоволен собой. Видя все это, стоял опешивший, разинув рот. Прошла вечность, прежде чем раздались крики «человек за бортом», и мы начали действовать.

Для начала все сделали с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы резко дать руля вправо, вырубили двигатель. Кинуть круг тоже не догадались. А капитан все это время держал в руках тот самый груз и пытался не утонуть. Ну, в итоге спасли только Кирилла. Собрали с воды тапки: они покачивались на слабых волнах как шесть тонущих титаников.

Решили все-таки спасать канувший тузиковский мотор, поэтому вернулись к пристани, взяли акваланг и пошли назад. Полдня искали, используя металлоискатель, благодаря ему обнаружили какой-то кабель на дне. Мотора нет. Кирилл решил к нему вернуться позже, — надеемся, все будет удачно.

Идем, значит, дальше, следующее приключение: мост. Ну, мост-то высокий, да только мачта у нас тоже ничего. Проем моста в высоту плюс-минус метров 16, и наша «Таврия» где-то так же, и это несмотря на то, что мы загрузили ее собой, жратвой, пивом, ромом и камнями для бани. Выход один — создать крен, чтобы мачта наверняка пролезла.


Для этого втроем залезли на гик и вывесились на нем за борт. Прошли почти в притирку.

А вокруг индустриальный ландшафт. Именно так, кстати, я себе всегда это и представлял: солнце на закате, а горизонт весь в кранах и трубах.



Подходим к какой-то плотине. На ум приходит только одно название: Днепрогэс. Оказалось, и впрямь Днепрогэс. Громадная. Удивительно, как такое могли сделать люди почти голыми руками. Повздыхали, что сейчас уже такого не сделают. Мысленно воздал память жертвам этой стройки.

Однокамерный шлюз Днепрогэса, наверное, самый глубокий на Днепре. По крайней мере, на нашем маршруте. Я вообще до этого шлюзы видел только на картинках, а тут сразу шлюзяра больше 36 метров глубиной. Опустил нас минут за 20, наверное. Ощущения неописуемые, также как и то, как это выглядит — фотография не в состоянии передать масштаб.



Здесь хорошо видно, какого размера открывающиеся ворота. Мордор отдыхает.

А вот, кстати, бозон Хиггса.


Как вышли из шлюза, увидели еще парочку мостов — один действующий двухэтажный (верхнее полотно под железку, нижнее — под авто), а другой строящийся. Было уже темно, моя чудо-мыльница отказалась фотографировать в таких условиях. Кирилл сказал, что работал на судне при стройке аналогичного моста в Киеве, и что тогда с того моста разбилось 4 человека. Тем не менее, Запорожье, конечно, громадный техногенный город. Мы еще вернемся к нему через 10 дней, уже как сухопутные, проедем по этому мосту, проплывающему сейчас над нами.

И вот (как это часто на Днепре), когда город скрылся за горизонтом, по бокам от нас раскинулись дикие места. В целом однообразная, но от этого не менее приятная природа. Ветер, зараза, так и не появился, и на шум работы дизеля уши уже не обращают внимание. Кажется даже, что птички поют.

Когда уже стемнело, и мы подошли к месту предполагаемой стоянки в небольшом затоне, стряслось очередное приключение. Мы сели на мель. Не, ну не так, чтобы прямо с размаху вкопались. Все было куда плавнее, можно сказать даже нежно. Чпок.

Вообще, когда подходишь в такие манящие тишиной заводи, обязательно нужно ждать две вещи: мат рыбаков и мель. Нам повезло, случилось и то, и другое. Даем полный назад, вода бурлит, яхта стоит. Применили прием, которого больше всего боятся наши патриоты и власть — начали раскачивать лодку. Втроем синхронно бегаем с одного борта на другой, в последний момент хватаясь за ванты, чтобы не улететь за борт. Весело! Через пару минут снялись, будь этой мели неладно.

На стоянку стали чуть мористее, якорь все никак не хотел цепляться. Тралили его минут 15 по дну, ходили кругами, уговаривали. В итоге плюнули, справедливо заметив, что никуда нас без ветра и течения не унесет, и легли спать.

День второй (30 апреля)

Этот день знаменит тем, что утром мы наконец-то поставили паруса.


Ну вот ни черта не понять масштаба на фотке. Зато хорошо видно, как выгнулся форштаг под силой ветра, наполняющего стаксель. А вот дальше идет хороший пример, как все воспринимается в сравнении:


В общем, как было справедливо замечено, яхту надо фотографировать не с нее.

Эффект от работы парусов полностью оправдал возлагаемые на него любопытством ожидания. Во-первых, тишина, а яхта бежит; во-вторых, если уж меня поразила голая мачта, то от вида надутых парусов я вообще пришел в полный восторг; в-третьих, с чисто инженерной точки зрения, я проверил несколько вещей (о чем напишу позже) и убедился, что мои теоретические познания совпадают с практикой.


Вот что я конкретно забыл на рисунке «Таврии», так это эмблему на галсовом углу грота. Если мне не изменяет память (а после этих 10 дней она может), — это эмблема яхт-клуба.

До обеда шли в основном бейдевинд. Сделали остановку в Никополе для пополнения запасов продовольствия. Рядом с пристанью там городской пляж. Народу много, но до ближайшего магазина пешком минут 25. Люди явно не хотят зарабатывать деньги, — в России на самом пряже бы штук пять палаток стояло.

В Никопольской бухте опять сели на мель. Мелкая какая какая-то бухточка. Зато это позволило пронаблюдать интересный маневр. Если вначале совсем чуть-чуть разогнаться на малом газе и заложить поворот, а потом дать реверс и руль переложить до упора в другую сторону, то судно будет в итоге стоять на месте, а корма двигаться вбок. Не ахти какой фокус, конечно, но меня это порадовало.

Вечером было очень хорошее настроение... Видимо, наложились эмоции и закупленный и употребленный «провиант».


В качестве доказательства, даже сделал эту фотку, так меня поразила «наскальная живопись». Никто кроме меня тигра, куст марихуаны, стегозавра, мамонта, львенка на черепашке и бегемота (слева направо) не увидел?

На этом дневник за этот день обрывается.

День третий (1 мая)

Утром опять сели на мель. Это уже стало входить в привычку, еще пару раз таких посадок, и я бы четко уверовал, что сие действие есть сущая обыденность яхтсменов. К счастью, это был последний подобный случай в нашем путешествии.

Потрясающе болят уши и шея. Они просто сгорели на солнце. Вообще, надо заметить, что я загорел так, как не загорал никогда со времен детства. Кожа незагораемая какая-то. А тут вернулся домой, Олеська аж смехом залилась, такой я неожиданно красный прибыл. В общем, погорели мы все в разной степени.

Ветер плавал от фордевинда до полного бакштага. Паруса стояли «бабочкой».


Тут бы и открыть нам третий парус, генакер. Но штука эта опасная, да и лень известное давление оказала, в итоге за все время так его и не развернули. Положа руку на сердце, признаюсь, я немного расстроился. С другой стороны, будет повод еще поставить в будущем. Тут что главное? Главное, чтобы такие успокаивающие мысли в привычку не превратились.

Впрочем, такой курс и без генакера опасен. Любой порыв ветра может заставить гик грота перекинуться с одного галса на другой. И голову оторвать может, как же без этого. Потому этот важный элемент рангоута называется так коротко почти во всех языках. У нас он гик, с голландского giek, у англичан — boom, у немцев — baum, у турок — bumba. Потому что когда эта хреновина начинает движение, нужно очень быстро, коротко и понятно сообщить всем об этом. И все моментально должны пригнуться. В самом названии заложено описание последствий нерасторопности.

Кстати, на фотографии впервые промелькнула катушка закрутки стакселя (внизу паруса такая, над красной сумкой). Удивительно утилитарная вещь. Один человек, практически не напрягаясь таща за тросик, сворачивает парус вокруг форштага за считанные секунды. Отсюда и родился вопрос: закрутка, как показали наблюдения, вещь относительно редкая, далеко не на всех яхтах установлена; почему?

Из запоминающихся событий этого дня — населенный пункт Каховка (в девичестве Ислам-Кермен), а также второй шлюз. Ну, шлюз Каховской ГЭС поменьше Запорожского будет. Зато теперь у меня нашлось время запечатлеть рым за номером 15:


Ничего не могу с собой поделать, но эта штука напоминает мне робота-няню из «Москвы-Кассиопеи»:


«Вы помогли живым, вы будете демонтированы!»

Помню, рыдал над этой сценой.

Еще немного фоток:



Вечером на стоянке ребята закинули свои удочки в надежде наловить рыбки. Оставили все это на ночь. Кажется. В рыбалке ни черта не соображаю.

День четвертый (2 мая)

Да, несколько рыбешек таки поймали. Уху сделали. Вкусно получилось.

За этот день прошли еще два моста. Приходилось так же крениться, вывешиваясь за борт. Уникально последовательны были советские строители — у всех мостов пролеты ровно по 16 метров, тютелька в тютельку. Такую страну просрали! ©

К обеду причалили в Херсоне. Всегда путал Херсон и Херсонес. Это примерно как Нигер и Нигерия. Как Гибралтар и Лабрадор. Как Ингерманландия и... Ладно, город оказался очень приятным.


Вообще, меня порадовала эта яхта «ТигРа». Душевно названа и покрашена. Стаксель двухцветный. И, кстати, без закрутки. На парус под цвет борта, значит, денег хватило, а на закруточку — нет. Не понимаю... Еще хорошо видны железные бляхи в верхнем ряду камней пристани.

Еще немного красоты не в тему:


И еще:


Между прочим, просматривая всякие модельки кораблей, чертежи и рисунки, заметил, что везде линия стыка палубных досок черная. И я когда палубу на модели мостил, то черным карандашом проводил по ребру каждой дощечки, чтобы достигнуть этого эффекта:


И все это время позорно думал, что это типа грязь. А вот ни фига это не грязь оказалась. А прослойка из специально пропитанного материала. Чтобы, значит, влага не проникала, и не гнило ничего.

А природа за окном продолжала радовать. Удивительно красивое сочетание прошлогодних сухих камышей и новой зеленой растительности:


В целом, в этот день удалось походить и под парусом, и под дизелем, и я нарулился яхтой в обоих режимах.


Ближе к вечеру налетела какая-то мошкара. Выглядят как комары, только без хобота. То ли еще не отрос, то ли это самцы, то ли это и не комары вовсе.


Их было миллионы, и имя им легион. Когда раздавишь одного, на его месте оставалась зеленое пятнышко. Вскоре вся яхта была цвета соснового леса, а одежда превратилась в маскировочную.

Лирическое отступление

У меня начинает складываться впечатление, что я тут понаписал уже слишком много букв. Поэтому переключусь временно на другую часть заметок, касательно впечатлений от ходьбы под парусом.

Что я заметил сразу. Парус — он как крыло самолета. Любому авиатору достаточно это знать, чтобы понять, что яхта и самолет чертовски похожи. И в плавании, и в полете работают практически одни и те же принципы.

Ну вот например. Привестись к ветру — это повернуть в сторону, откуда ветер дует. В авиации это аналогично набору высоты. И, что характерно, в плавании идти круче к ветру иначе называется «быть выше по ветру». Либо скорость, либо высота. Вот сейчас у нас «мордотык», ветер в лицо. У меня перед глазами картина — на трех тысячах Handley Page 0/400, а я только взлетел на Albatros D.III на перехват. Ощущения примерно такие же, ведь приводиться к ветру по морскому жаргону называется «навинчивать».

Чем острее курс к ветру, тем более чувствительны паруса к малейшим заходам ветра (порывам на изменение направления) и его усилению. Яхта под ветром пляшет и танцует. Полная магия. Чуть ветерок покрепчал — тут же судно приводится к нему, ведь стаксель работает как крыло и буквально тянет нос вперед за форштаг.

Как и в случае с самолетом, яхте не нужно мешать идти. И самолет и яхта как живые существа с характером. Просто держи генеральный курс, пусть она там кокетничает и виляет задом, не нужно дергаться.

Угол атаки паруса тоже определять довольно просто. Чем круче к ветру, тем острее угол, меньше «пузо» у паруса. Стаксель и грот ставятся в идеале параллельно друг другу. Образуется такой туннель, в нем особенно хорошо чувствуется поток воздуха. Как только парус заполоскало, нужно отвалиться, или сильнее накрутить его шкот на лебедку. В общем, математическая модель всего этого куда сложнее того, как это работает на практике.

А вот что я действительно не ожидал — так это мизерного сопротивления воды на малой скорости. В доке я одной рукой отталкиваясь от стены сдвигал нос яхты. Очевидно, что таким же образом стотонные корабли «парковали» в доках с помощью швартовых командой на берегу и в шлюпках.

Так же было интересно узнать, что геометрия «пузатости» паруса подразумевает то, что лодка будет идти с креном. Ведь без крена никуда, а он уменьшает эффективность паруса. Так вот, геометрия рассчитана на крен, и если его вдруг сейчас нет, его искусственно создают, чтоб эффективней парус тянул.

Успел записать работу команды при смене галса. Наверное, поменяли галс в 10 раз медленнее, чем по нормативам положено на троечку. Ну так мы и не за нормативами приехали, правильно я говорю? И считаю, что мы молодцы.


В этом маневре потеряли скорость с 9 км/ч до 5. Разогнались до прежней скорости за полминуты

При очередном подключении сознания к космосу, у меня родилась фраза «грот стоит помидором». Сейчас смотрю на эту запись в дневнике и не могу вообще понять к чему это я.

День пятый (3 мая)

Переночевав на траверсе Очакова, тронулись дальше в путь. Якорь еле выбрали — наконец-то он показал себя в деле. Пришлось отходить на тузике к месту его предполагаемого расположения, к его, так сказать, эпицентру, и поднимать его задницу за второй канат, высвобождая таким образом весь якорь. Все это выглядит довольно забавно, особенно если сидишь под утренним солнышком на палубе и попиваешь чай.

Этот день отметился не менее весомым событием, чем постановка паруса несколькими днями ранее. Мы вышли из днепровского лимана в Черное Море. Сказать честно, я ожидал, что это событие будет выглядеть более эпически. Не так, конечно, как гром среди ясного неба. Когда вода забурлит, резко сменит цвет с серого на зеленый, а в трех-четырех метрах от нас запрыгают дельфины. Хотя, вода действительно поменяла цвет:


Проходили какую-то косу, забыл как она называется. Прямо в берег был вкопано по уши старенькое судно, метров 40-50 в длину, почти полностью распиленное на металлолом.


Не долго думая, решили организовать рядом с ним баньку. Кинули якорь, оценили расстояние до берега в один кабельтовый, ну максимум полтора. Часть народа переправлялось вместе с амуницией на тузике, а другая часть — вплавь. Я первый раз испытал каково это — плыть в ластах. Помощь, конечно, существенную оказывают. Чувствуешь себя лягушкой в первородном супе.

«Таврия»:


А контейнеровоз оказался сделанным из железобетона. «О, бетон марки триста».



Вообще, полная «Кин-дза-дза».


Ну, значит, что там еще было? Тузик, краб с креветкой, шашлык и водные процедуры.



Банька, конечно, была замечательная. К тому же, оказалось, лить морскую воду на раскаленные камни «не только вредно, но и полезно».

Под вечер поднялось волнение. Ветерок начал свежеть. До этого Кирилл говорил, что в более-менее открытых акваториях волнение опаздывает от ветра где-то на 2-3 часа. Самое противное, говорит, это когда уже штиль, а волна идет. У нас был самый нескучный случай — и то и другое, но в приемлемых величинах.


Прохаживаясь по берегу, смотря, как набегают и уходят волны, я думал о бренности бытия. Нужно же было об этом хотя бы раз подумать за все время путешествия?

Назад добирался опять вплавь. Плыли вдвоем, забирали на пять-шесть корпусов левее яхты, чтобы течением снесло прямо к корме. Сказать, что я устал — ничего не сказать. После бани, когда организм введен в замешательство перепадами температур, утомленность накрыла, как шляпа кота из одноименного рассказа Носова. По-моему, все завалились спать без задних ног.

День шестой (4 мая)

Этот день начался ну очень рано. В два часа ночи, когда мы прибыли в Одессу и полкоманды повскакивала, чтобы оценить легендарный город.

Ну как сказать... Я ожидал, что ночная Одесса более оживленная. Поднялись по Потемкинской лестнице. Насчитали 140 ступенек, хотя изначально думали, что их где-то 900. А в реальности их 192. Вот такая занимательная нумерология.  Дошли до ближайшего супермаркета, купили пива и потопали назад спать.

Уже когда мы были на яхте, как-будто чувствуя наше неловкое разочарование, появились дельфины. Шныряли в 10 метрах от нас и пристани. Что сказать, настроение улучшилось.

Утром собрались уже более основательно. В планах было во что бы то ни стало попасть на Дерибасовскую и Малую Арнаутскую. Самая распопсовая попса, но куда деваться в ограниченном временном отрезке?

На выходе из Морского вокзала стояла уникальной архитектуры будка. Это, наверное, самая великолепная и нелепая будка, которую мне доводилось видеть.


Удивительный одесский железнодорожный узел, мило заросший свежей травкой. Тут же стоит скоростной поезд, весь трогательно, вместе с вагонами, затянутый в полиэтилен, как сиденья на новых автомобилях. Бережливы одесситы.


Та самая Потемкинская лестница, и тот самый Морской вокзал:


Та самая (с вероятностью 1/200) ступенечка, откуда на 53 минуте того самого фильма поехала колясочка:


В общем, насладиться Одессой времени было мало, поэтому остались от нее незаслуженно противоречивые впечатления. Хотя сами одесситы держат марку. Такое чувство, что их специфический говорок и способ шутить — просто обыденность. Т.е., никто так специально не делает, как это может показаться, они действительно с детства (в чем мы убедились, прогуливаясь по Приморскому бульвару) так общаются.

Ну вот хотя бы пара случаев, зафиксированных мной за те несколько часов, что мы были в городе.

Ждем на кассе в магазине. Впереди нас стоит коренной, оборачивается, меряет взглядом, обнаруживает пиво в наших руках.
— Пьете? — спрашивает.
— Пьем, — отвечаем.
— И правильно, пейте!

Чуть позже захожу в книжный магазин, посмотреть ассортимент. Меня замечает продавщица:
— Что-то надо?
— Да нет, — говорю, — зашел просто так посмотреть.
— У нас тут на просто так посмотреть три этажа, вам какой?

Пара фоток «лошадиной» «самолетной» темы:


В общем, больше всего в Одессе впечатлил порт. Десятки, если не сотни, кранов, постоянно кого-то загружают/разгружают. Всю ночь напротив нашей стоянки грузили какой-то сухогруз. Вечером следующего дня его загрузили где-то на треть, если сравнивать с аналогичным судном, вышедшим куда-то в сторону Турции:


Совсем недалеко стоял поистине гигантский сухогруз. Ночью его рубка была освещена несколькими десятками огней, и я принял его за многоэтажный дом. Да там у него даже батискаф торчит какой-то. Уникальная махина.


Уже после обеда решили помыть палубу. Кирилл так и сказал, что нужно непременно помыть, а то одесситы засмеют. Моряки вообще фанаты чистоты. Естественно, мыть палубу оказалось занятно, интересно, а под завершение процедуры еще и приятно от содеянной красоты.

Вечером вышли в обратный путь. И тут, когда уже стемнело, с нами случилось два происшествия.

Вначале, капитан в целях профилактики по-привычке решил заглянуть под пайол и обнаружил там совершенно обнаглевшее количество воды. Начали качать насосом, параллельно пытаясь понять, откуда эта самая вода взялась. Оказалось, что наших пожитков было так много и они были такие тяжелые, что когда в очередной раз их перетряхивали и складывали в кормовой трюм, от тяжестью оторвался тросик сброса забортной воды, охлаждающей двигатель. Ну, починили, успокоились. И, видимо, даже чересчур успокоились, расслабились прямо. Я слежу за жарящейся картошечкой, капитан сверяет курс в каюте, кто спит, кто просто прилег. И тут наш рулевой Леха кличет Кирилла наверх. Поднимаемся. Леха указывает на огни на 11 часов по курсу. И спрашивает, это ж, мол, стояночные огни, что-то не пойму? Нет, не стояночные, это ходовые, — отвечает ему капитан. Ну, естественно, диалог был, намного эмоциональнее и красочнее. Но суть в другом. Едва успев сменить курс и уйдя от столкновения с сухогрузом, мы тем самым не кормим сейчас рыб на дне Черного моря. За это весь оставшийся вечер и выпивали.

День седьмой (5 мая), или «да когда ж уже этот дневник закончится!»

Дорога назад уже менее интересна, как правило, однако и на ней случаются забавные ситуации.

Потребовалось мне зачем-то выплеснуть содержимое кружки за борт. Взяв ее за ручку, резким движением отправил содержимое за борт. Вместе с содержимым туда же отправилась и сама кружка, оставив от себя только ручку. Ну, теперь-то я уже ученый, кричу: «кружка за бортом!» А она знай себе плавает вверх дном и не тонет.

Сделали вокруг нее два поворота. Вспомнил, как иногда бывает при штурмовке наземных целей: хочется как можно быстрее выйти на цель, и делаешь вираж с малым радиусом, а в итоге получается, что крутишься вокруг цели, а она прямо в центре твоей описываемой окружности. Вот примерно так у нас и получилось, но кэп быстро исправил ситуацию, и на втором заходе я, перекинувшись за борт, схватил беглянку.

Вечером прибыли в Херсон. Обнаружил, что кондиционерами можно испортить фасад не только здания, но и судна:


Увидели еще интересную шхуну с двумя мачтами, на них бермудские паруса, а также стаксель и брамсель. Долго думали, что это такое. Потом оказалось, что это излюбленный турками тип яхт.


После Херсона перебрались на противоположный берег реки, там небольшой яхт-клуб. Заночевать решили там, пришвартовавшись по-человечески.

Отдельного рассказа заслуживает момент, случившийся со мной в этом месте. Половина экипажа решила уже лечь спать, а мне, как на зло, приспичило подумать о сингулярности и прочих загадках мироздания по крупному. Чтобы не будить своими рассуждениями ребят из кормовой каюты, к которой гальюн располагается наиболее близко, решил прогуляться в сторону берега. А там меня уже ждут два отвязанных сенбернара без намордников. Здоровенные такие. Их обращенные ко мне голоса я благоразумно перевел как угрозу, а не приветствие, и попробовал пойти в обход. В общем, долго мы искали. Собаки меня, а я — укромного местечка. В итоге вернулся на пристань и додумал свои рассуждения уже прямо на ней, в воду. А вот нехрен в следующий раз так собак оставлять.

День восьмой (6 мая)

Что самое приятное в этом рассказе? А то, что каждая новая глава все короче и короче.
Этот день отметился только фотографией берега с разрушенными и заброшенными строениями. Когда я вижу такой ландшафт, вспоминаю «Старуху Изергиль».


Еще в этот день от порывов ветра потеряли три кепки. Возвращаться за ними даже не стали — было среднее волнение, и они просто сразу же пропадали из виду.

Капитан демонстрирует свою шляпу с веревочками, чтобы не срывало с головы. «Это, говорит, после десятой потерянной кепки я понял, что что-то не так».

День девятый (7 мая)

Адски болит обгоревшая кожа. Каждый новый день обгорает какое-то новое место на теле. Разгибаю ногу, на колене появляются красные морщины. Красота.

Сегодня случилось страшное и захватывающее — я попал на топ мачты.

Вначале туда отправился Леха, чинить проводку фонаря, и удачно справился с задачей. Дальше Кирилл предложил подняться мне. Будь я проклят, если б отказался от такого аттракциона.

Вот она скамеечка и лебедочка, с помощью которых меня туда доставили:


А вот как все это выглядит с высоты 16 метров:


При подъеме нужно было помогать руками и ногами, и особую трудность представляли диагональные ванты и краспицы. Как я по горячим воспоминаниям записал чуть позже в дневнике: наверху полный пи**дец, не страшно, но все равно трясет.

Уже когда я был на верху, и готов был, в принципе, спускаться, ребята решили прокатить меня по полной программе и начали бегать от борта к борту, раскачивая яхту и мачту. Если, прыгая с парашютом, я понял из какого места выделяется адреналин, то сейчас обнаружил, фигурально выражаясь, что у него есть еще и твердое агрегатное состояние. В общем, я спустился на палубу счастливым человеком, это было здорово.

Во второй половине дня погода начала портиться. Даже небольшой дождик прошел. Все с облегчением достали непромокаемые куртки, штаны и толстовки. Было бы действительно обидно тащить их сюда за столько километров и ни разу ими не воспользоваться.

Ветерок заметно посвежел. Шли с вот таким вот креном:


Этот крен помог мне с ответом на очередной вопрос: а как же при волнении на кораблях что-то делали, и как вещи никуда не улетали. Ответ оказался очевиден: а ничего невозможно делать, а вещи, если не закреплялись и не прятались по сундукам и шкафчикам, летали по всему судну.

Стояли на носу, амплитуда качки была метра два точно, а то и все три. Волны разлетались в разные стороны белой пеной. Ну, назовем это с натяжкой штормчиком. Ерунда, конечно, зато весело и относительно безопасно. Слава Богу, не усилился. Пробовал снимать все это на видео, получилась полная фигня. Ничего не чувствуется, ни качки, ни масштаба. Отсюда следует вывод: ощущения были непередаваемые.

Снимал я, значит, снимал, заполнял память фотоаппарата, и в тот самый момент, когда представилась возможность заснять складывание паруса, память кончилась. Ну, не судьба. Хотя, хоть какой-то кусочек сохранился:



Вскоре, впрочем, погода улучшилась, мы зашли в бухточку-заповедник, где нас окружил живописный лес. Начали решать, остаемся тут до утра, или идем дальше. В случае, если остаемся, то не успеваем до конца праздников вернуться домой. В итоге порешили, что я и Саша уезжаем раньше на поезде, а остальные идут до победного, и бане быть.



День десятый (8 мая)

Весь день шли с дизель-шкотом, чтобы успеть к вечеру в Никополь. День получился немного грустный, так как с самого утра было чемоданное настроение. Сидел на рюкзаке и листал фотографии, нашел вот эту, самую первую, что я сделал, когда заполз в свою каюту в первый день:


Пронеслось перед глазами все десятидневное путешествие, и взгрустнулось еще больше.

В Никополе нам двоим устроили проводы, посадили в автобус, и мы поехали на местную автостанцию.

А дальше начинается приключение, достойное отдельной главы.

Возвращение домой

Дорога от пристани Никополя до порога моего дома в Протвино заняла чуть больше суток.

На автовокзал Никополя мы попали в аккурат перед отходом автобуса до Запорожья. Дороги раздолбаны, мы сидим на самых задним местах, нас подбрасывает на каждой кочке, и при этом чувствуем себя удивительно уютно. Потом дошло. Качка. Привыкли за это время к качке.

Запорожье город, конечно, большой. Один завод ЗАЗ чего только стоит. Но на вокзале нас ждало разочарование. Билеты только до Харькова.

Как оказалось, кто-то там в министерстве, мысля сугубо позитивно, но (в силу всего трех лет школьного образования и бандитского прошлого) не дальновидно, придумал 9 мая, в День Победы, уменьшить цены на все билеты в два раза. И понеслась. Поехали все. И те, кто возвращается домой из отпуска, и те, кто навещал родителей, и те, кто просто решил воспользоваться халявой. Люди встали в километровые очереди у касс в надежде добраться до дому.

Делать нечего. Приняли решение ехать до Харькова, а там посмотрим. В конце-концов, от Харькова до Белгорода мы доберемся на чем угодно, в случае чего, а Белгород мало того, что Россия, так еще и родина моя малая, т.е., не пропадем. Взяли два последних билета, 22:00, плацкарт, верхние боковые места. В вагоне, как это обычно водится, жара и духота. Спать невозможно. Рядом какая-то маманя бубнит сыночку «Волшебник Изумрудного города». Сына уже спит давно, мамаша шпарит на автомате. Под ее бормотание я потихоньку отрубаюсь.

В два часа ночи прибываем в Харьков. Бежим к кассам. Там напротив касс все лавки забиты, народ отчаявшийся уехать принял решение стоически сидеть до победного. У кассира спрашиваем билеты до Тулы. Ага, щаз. А до Орла? Как есть? Давай-те быстрее два штуки!

В четыре часа ночи выезжаем в Орел. Здесь уже купе, можно и поспать. Как обычно, все удовольствие портят таможенники и пограничники. Вот не знаю ни одного человека, кто сказал бы им спасибо за их важный и нужный труд. Представляю, каково им работается с этой мыслью.

Дальше заснуть не удается. Добираемся до Орла. В поезде у проводниц отсутствует услуга продления билета, а поезд реально полупустой. Строю догадки, что же такое стряслось в Орле, что полгорода сорвалось в Москву. Тем не менее, выходим из поезда, а в него начинают как в электричку загружаться несметные орды народа. Идем к кассам. И спокойно покупаем два билета на поезд до Тулы, следующий через 10 минут.

В полпятого наконец-то в Туле. Ну все, тут уж я хоть пешком дойду до дома, ничто меня не остановит. Сажусь в автобус до Серпухова, там пересаживаюсь в другой, и в восемь вечера я дома.

Десятидневное путешествие закончилось. Вспоминаю сейчас, и понимаю: это было действительно круто. Мысленно посылаю всем участникам экспедиции лучи благодарности.

И напоследок последняя фотка, которой почему-то не нашлось места раньше:


No comments:

Post a Comment